Смеженные веки
Книга стихов, написанных в 2006—2007 годах. Опубликована в сборнике «Светом вечерним» в 2008 году.
* * *
Ты письма-ладони мои получи;
Еловые слёзы — мои сургучи!
Поверишь ли, что вековая смола
Мне лучшей игрушкою в детстве была;
Могла я её и жевать, и лепить,
Теперь же — я знаю, как мне поступить:
Я письма-ладони тебе отдаю,
Чтоб ты распечатала память мою.
И знаю: когда ты сломаешь печать,
Старинные ели не будут молчать,
И голос мой будет торжественно-тих,
Когда ты коснёшься ладоней моих.
Июль 2006
Листья
I
Царственную руку положила
На гранит Дворцового моста.
Голубая кровь течёт по жилам
Каждого осеннего листа.
Я ещё спала, а вы шептались:
Заговор? Мятеж? Переворот?
А потом, как всадники, слетались
И кружились около ворот.
II
Вы древней фаюмского портрета,
Надписи на пурпурном щите...
— Строчки декабриста и поэта
Я читаю на одном листе.
Узник! Как светло твоё посланье
К другу, отделённому стеной.
Вот оно лежит зелёной дланью,
Вечною свободой и весной —
Просто лист, исписанный иглою,
Сорванный поспешною рукой...
— Да воскреснет мужество былое
С первой поэтической строкой!
Октябрь 2006 — август 2007
* * *
Колокольчик мой, нежнейший бубенец,
Неужели же дороженьке конец?
Или — просто ты на время замолчал
У начала всех дорог и всех начал?
Колокольчик мой, бубенчик под дугой,
Приведи меня к желанной, дорогой,
Выноси-ка нам навстречу образа,
Долгожданная июньская гроза!
Тучи грозные все в ризах золотых, —
Полюбуйся-ка на древних, на Святых;
Как в зеницах их — гроза да непокой,
Знать, написаны монашеской рукой.
Как из пригоршни упали жемчуга
На сады, да на зелёные луга,
Потемнело, да и хлынуло рекой, —
Вот денёчек нынче выдался какой!
Колокольчик мой, нежнейший бубенец,
Как пойдём мы с моей милой под венец,
То-то будешь ты звенеть да ликовать,
Только этому, как видно, не бывать.
Только что-то размечтались мы с тобой,
Колокольчик мой, товарищ дорогой.
Не дождаться золотого мне венца,
Не звенеть нам у родимого крыльца!
Ну а я — хотя бы душу рассказал;
Колокольчик мой к дуге не привязал.
Может, слышал кто-то дальний дорогой
Колокольчик мой — бубенчик под дугой?
2006—2007
* * *
Я кисти в краску окуну
И проведу черту одну,
Нарушив сон страницы:
То будут — милые уста,
То будут — милые места,
То будут — крылья птицы.
Как птицы узнают места,
Знакомых рек теченье,
Я узнаю твои уста
И их предназначенье:
И всё, чего они хотят,
Стремясь чертой родною, —
Так птицы милые летят
Бушующей весною —
Наполнить песнями леса
И небо голубое;
А это значит (полчаса!)
Побыть вдвоём с тобою!
Осень 2006
* * *
Горящие окна, бессонные очи, —
Приветствую вас, петербургские ночи!
Вы снова и снова на помощь пришли,
Мои золотые дома-корабли!
Глазами матроса на вахте ночной
Смотрю я сегодня на город родной
И жгу свою лампочку в сотню свечей
Во имя грядущих и Белых ночей.
Декабрь 2006
* * *
Это было давно…
В Князь-Владимирском храме
Вы сидели на солнце у самой стены.
Помню Ваши седины
И плечи в светящейся раме, —
Петербурженка в храме на фоне Весны!
А лицо — расплескалось
Каким-то восторженным светом,
Словно пламя пасхальных свечей.
Я, наверно, готова
Прийти к Вам сегодня с ответом,
Только стул у стены — он сегодня, наверно, ничей.
Вы меня ненадолго
Украли из мира иного,
Из моей непокорной и тайной страны,
Я запомнила Вас,
Человека родного, —
Петербурженку в храме на фоне Весны!
Зима 2006 — 2007
Моей ленинградке
Т. Ш.
Приходят фашисты к моей ленинградке,
Приходят они во сне;
Отдых нарушив нежный и краткий,
Ставят близких к стене.
И наглый их хохот, как грохот снаряда,
Врывается сквозь года;
Холод и голод, смерть и блокада —
Общая наша беда.
И я взываю к могилам братским:
«Светлые ликом, встаньте стеной!
Нельзя, чтобы девочкам ленинградским,
Напуганным в детстве войной, —
Насильники наглые ночью снились!»
Светлые ликом, вы уже тут;
Над женщиной спящей вы нежно склонились
И говорите: «Они не пройдут!»
«Милая девочка, ленинградка,
Ты не увидишь их наглых лиц, —
Просто сегодня — зимняя схватка
С теми, кто летний затеял блиц».
27 января 2007 г.
Колыбельная
Ты читаешь, засыпаешь,
А страницы — шелестят.
Так деревья засыпают;
Через силу — не хотят!
Засыпаешь-засыпаешь,
Ты всю землю засыпаешь
Золотым резным листом
И... не ведаешь о том.
Золотая колесница
Проезжает по ресницам;
Сон струится в колеи,
Веки смежены твои.
Засыпай же, засыпай
Золотом, багрянцем!
Засыпай же, засыпай
И не будь упрямцем!
Январь — июль 2007
* * *
Ты смотришь в запотевшее окно,
А поезд громыхает на разъездах...
Моя Весна, я ждал тебя давно
На всех вокзалах и у всех подъездов.
Ты выйдешь на платформу под зонтом,
Прижав к груди сиреневый букетик,
И спросишь: «Я в две тысячи шестом?»
И удивишься: «Я опять на свете?»
К твоим ногам слетятся воробьи,
Ночные ручейки сольются;
Я посмотрю на землю, и мои
Промокшие ботинки рассмеются:
— Ну что же ты стоишь, такой смешной,
Такой надувшейся трубою?
Иди же, поздоровайся с Весной, —
Она смеётся над тобою!
17 марта 2007 г.
* * *
Деревья кружево сплели
Вдали от кружевной земли;
В тот майский день лежал на ней
Узор из солнца и теней,
И шаль с твоих катилась плеч,
Чтоб под ноги узором лечь,
И каждый миг была нова,
Как листья, травы и слова.
И ты спросила, глядя вдаль:
«Я поношу немного шаль?»
И по аллее кружевной
Ты под руку пошла со мной.
Я говорил, что нет древней
Узоров солнца и теней.
Я говорил, я говорил,
А сад смеялся и дарил.
И все слова, и все слова
Я променял на кружева,
На этот вечер кружевной,
Придуманный тобой и мной.
Весна 2007
Опадающий сад
И. Г.
Наверно, так уходят поколенья,
А может — отпускаются грехи.
Пульс. Учащения и замедленья.
Падения плодов, осенние стихи.
На языке прозрений и бессонниц —
«Ужъ за шеломянемъ еси» —
На языке всех княжих конниц,
Когда-то проходивших по Руси —
Я объяснюсь, но только не словами,
Когда разверстая для боли грудь
Отпустит сердце вслед за Вами
В последний и тревожный путь.
Всю конницу — своё смятенье
Вы отдавали мне, любя!
Земли родной святое тяготенье,
Теперь я чувствую тебя.
Март — июль 2007
* * *
Наверное, ты улыбнулась,
Когда посмотрела в окно?
А может — окно распахнулось
В какое-то наше Давно?
А где-то, под гулкие своды,
Простившись с последней зимой,
В апрельские невские воды
Две тысячи входит седьмой!
Март 2007
* * *
Есть Ангел, он хранит
Твой снимок на груди;
Он так же знаменит,
Как летние дожди.
Но вместо риз на нём
Солдатское сукно,
И тёплым летним днём
Он постучит в окно.
Младенческий портрет —
Он на груди отца.
Конечно, не секрет,
Что дочка у бойца.
Но по лицу бойца
Забота пролегла,
Ведь дочка у отца
Ещё не знает зла:
«Гроза военных дней,
Ребёнка не буди!
Я сам пролью над ней
Все летние дожди,
Я отведу метель,
Я звёзды покажу,
Я сам её в постель
Под вечер уложу!»
И на твоём лице
Однажды я прочла
И память об отце, и то,
Как ты спала.
И не изменит он,
Хранящий на груди
Твой нежный детский сон
И летние дожди.
Апрель 2007
* * *
И. М.
Гласит преданье гордой старины,
Что раньше были с наших Гор слышны
И чудный звон Софии византийской,
И сечи шум у новгородских стен,
Что слышны были вал понтийский,
И песни греческих сирен.
Что даже молоточек Поликлета
Звучал отчётливо в старинны лета.
А песням стороны моей
Внимала вечность чутким ухом,
И так легко казалось ей
Рассеять мудрость лёгким пухом.
И улетавшим за Двину
Великолепным гордым клинам
Мы доверяли старину
И свято верили былинам.
Увы! Мы верить перестали!
Забыли люди о былом!
Ведь выкован из древней стали
И стал горою наш шелом.
Мой Боже! Сколько в том печали,
Что молоточки не слышны,
Что даже песни замолчали
Моей родимой старины.
Но, может быть, иные дети
С восторгом слушают траву,
И эхо старое ответит
На их призывное «Ау!»
И если дятел застучит
Внезапно по коре сосновой,
Мне чудится, что не молчит
В моём краю ваятель новый.
Май — июль 2007 г.
Шуба
Сколько невских снежных грёз
Шуба старая впитала;
А теперь она, как пёс,
Возле ног лежит устало.
Ты мне, шуба, дорога!
Пусть прорвалася подкладка,
Шуба помнит про снега,
Шуба — тоже ленинградка!
Залезаю в рукава
И страдаю ностальгией, —
Тут и Мойка, и Нева
Дорогие, дорогие!
На ворсинках этих пыль,
Искры в капельках, обманы,
На ворсинках этих быль —
Наши невские романы.
Вот укроюсь я тобой
И Ахматову открою.
Шуба! Завтра снова в бой
С деревенскою хандрою.
Май 2007,
Горы
* * *
И. М.
Весь май, осыпаясь, лежит на земле,
На старом, на мокром, на дачном столе,
И полная крона шмелей надо мной,
Как трубы Востока, — дрожит глубиной.
И, может быть, звуки такой вот трубы
Проникнут когда-нибудь в наши гробы,
И это не вишня в цвету над тобой,
А старый Архангел с призывной трубой.
Разбужен ты будешь гуденьем таким,
Затем, что когда-то заслушался им,
Затем, что ты сбылся под кроной моей,
Подставил весёлую голову ей.
Мы будем под старою вишней сидеть,
И трубы Востока нам будут гудеть,
И воздух наполнится новым вином,
А грозы его опрокинут вверх дном.
20 мая 2007 г.,
дер. Горы
Петербургскому фонарю
Ты дождись меня, милый фонарь;
В нежилое свети оконце!
Я добуду тебя, как янтарь,
Утонувшее в сумерках солнце!
Ты дождись меня, ты дождись,
Мой ночной и мой неизменный!
Хочешь — вместе с дождями дождись,
Только, всё же, дождись непременно.
На ладони тебя поношу,
Золотой, пахучий и древний...
А пока — я тебе пишу
Эти несколько строк из деревни.
Май 2007,
Горы
* * *
У времени, как у реки,
Есть берег, крутой иль пологий.
Кувшинки и тростники —
Приметы его и залоги.
И лодка водой дождевой
Полна до самого края;
У каждого времени свой
Мальчишка в песке играет.
Приметы, которых не счесть,
И каждая — не случайна!
У каждого времени есть
Своя русалочья тайна.
И, может, у самой воды,
На мокром песке прибрежном,
Остались наши следы
В таинственном и неизбежном.
Май 2007
* * *
Мой город, мы разлучены!
Я лишь теперь узнала,
Как мне нужны! нужны! нужны!
Ступеньки у канала
И искушенье — до воды
Рукою дотянуться!
Как мне нужны твои сады,
Чтоб утром улыбнуться!
Ты весь закручен в облака,
Как голова у турки!
Как фрески — к нам через века
Доходят штукатурки!
Ах! Тополиный пух летит,
Как пена из фонтана!
Сегодня в городе гостит
Наследник Гаэтана?
И нужен, нужен мне весной
Мой перестук вагонный —
Мой петербургский, мой родной,
Мой дождик заоконный!
Май 2007
* * *
А. К.
Он — мальчик, он мог бы, земли не касаясь...
Он мог бы не видеть земли обожжённой!
Он мог бы смеяться, на землю бросаясь,
И брать её в жёны!
Но он торопился!
И вы — торопитесь, —
Нельзя нам терять его след в неизбежном,
Ведь он заступился,
И вы — заступитесь
За Ангела — воина в сиянии снежном.
Май 2007
Лепестки
Вы — оттиски нежных прикосновений
Незримой, но милой руки.
Ах, старая вишня, сегодня ты — Гений,
А Время — твои лепестки.
Наверно, они отмеряли кому-то
Нежданную встречу, свиданье в тиши;
Часы и минуты, часы и минуты...
Ах, вишня моя, не спеши!
Я тоже хочу тебе, вишня, поверить —
Одну — из случившихся встреч;
Хочу её всю лепестками измерить,
Нежнее её уберечь.
Июнь 2007
* * *
Ах, послесловье ручейков!
Я столько раз читать его ходила,
Я столько писем с облаков,
Шутя, на память затвердила,
Что, если кто-то из людей
С восторгом спросит: «Ты читала
Стихи последние дождей?»,
Я улыбнусь ему устало.
— Я только этим занята,
Я в каждой луже отразилась:
В домашних туфлях, без зонта,
Я снова в чтенье погрузилась!
Июль 2007
* * *
День из нашей непрожитой жизни,
Может, он в городском саду?
Ах, сирень на Марсовом, брызни!
Я рукой по лицу проведу.
Ты всегда мне, сирень, присылала
Пару нежных изысканных строк,
Невозможного счастья желала,
И таинственных в мире дорог.
Мы придумаем только детали
Для обычного летнего дня;
Я хочу, чтобы птицы взлетали
Из-под ног у тебя, у меня...
Пусть он будет облачным, летним,
Переменчивым, как и ты, —
Мы уедем с трамваем последним,
Позабыв на скамейке цветы.
Июль 2007
* * *
Многоточие русской строки,
Отпускаешь ты сердце на волю, —
Словно зёрна упали с руки
На живое русское поле...
И тебе дано прорости,
Воплотиться и словом, и делом,
И пытливую душу вести
По ещё не знакомым пределам.
Июль 2007
* * *
Раскричать, расплакать, распеть
Эту строгость осеннего клина;
Не могу я в молчанье лететь
Даже к самым цветущим долинам!
О любви невозможно молчать —
Протянулись по сердцу дороги.
Только так о любви прокричать
Могут только птицы и боги.
Разбросали ветви сады,
Устелили землю листами.
Только нету худшей беды,
Чем молчать над родными местами!
Июль 2007
* * *
Люблю я руслица — прощальный след дождя.
Они манят: босой ногой потрогай!
Мне хочется, вослед дождю идя,
Чуть-чуть поздней пройти его дорогой.
Куда он шёл? К кому хотел прийти?
Кому успел при встрече улыбнуться?
Он говорит: «Прочти, прочти, прочти,
И не спеши домой вернуться!»
Июль 2007
* * *
И. М.
Буквы — как звёзды,
Рисую тебе логотип.
В этом изгибе древним мерещился всадник.
А над посёлком —
Звёздное небо летит.
Падают звёзды в наш небольшой палисадник.
21:30, 24 июля 2007 г.
* * *
Л. Ш.
Деревья, деревья! Он море услышит,
Когда, налетая, вас ветер колышет!
А ветер, гуляющий по чердаку?
Так пел и скрипел такелаж моряку!
Ты спишь под игру переборок чердачных,
И кошки приходят с прогулок удачных!
Мне дорог твой сон бесконечно-земной;
Оставил ты в жизни свой след за спиной!
Ведь он остаётся — от пройденных лет —
Волшебный и лунный сверкающий след!
Солёное море тебя укачало,
А маленький кнехт удержал у причала!
Ты летнему ветру даёшь имена,
Когда пробегает по полю волна;
И носят обычные дачные кеды
Морские — совсем не обычные деды!
28 августа 2007 г.
Старые снимки
Л. Ш.
Немая волна ударяется в мол,
Опять ты курсантом на берег пришёл...
Луну притянула ременная медь,
И — чудо: волна начинает шуметь!
Старинные снимки уже не молчат:
Я слышу, как ваши ботинки стучат,
Колонна курсантов, брусчатка Литвы,
И твой — дорогой — поворот головы!
И грохот летящих твоих якорей,
И тихое: «Ты возвращайся скорей!»,
Могучей машины привычный озноб,
И вся повседневность промасленных роб,
И вся непривычность закатов чужих, —
Для нас — это было короткое «Жив!»
Ведь если... Но даже и думать не сметь!
Звенела в ночи корабельная медь,
Летели по трапам твои моряки,
В каюте бессонной ревели звонки,
И вот уже дети взбирались на трап,
И вновь узнавали таинственных пап.
Но брызги в родимом порту солоны,
Как слёзы любимой и нежной жены.
Солёные в окна стучали дожди,
И нету длиннее короткого «Жди!»
28 августа 2007 г.
* * *
Ветры длятся, длятся, длятся,
Одеваются в шелка...
Подлетать и отдаляться,
И в поклонах распрямляться
Научили их века.
— Век осьмнадцатый (примерно),
Вам деревья служат верно;
И, в придворной суете,
Ветка тополя, как шпага, —
Вот опять, не сделав шага,
Кто-то скрылся в темноте.
Разнотравья запах сладкий,
Ты проник в цветные складки,
Как старинный фимиам.
В час заката вы алели,
От росы — отяжелели
Платья шёлковые дам.
Где деревья, там и сплетни.
Надоел мне шёпот летний:
«Как-никак, а при Дворе!»
Но, прощаясь с ними, плачу,
Обнимаю наудачу
Все деревья в сентябре.
3 сентября 2007 г,
Горы
Дальний голос
Я тебе из дальней-дальней дали,
Где когда-то затихали бубенцы,
Принесу торжественное «Ждали!»,
Как приносят драгоценные ларцы.
Что бесценней этих ожиданий,
Вековых на росстанях берёз!
Мы же слышим этот голос дальний —
Голос, доводящий нас до слёз.
Этот голос в душу проникает
Нам, живущим в холе и в тепле.
Он нас поимённо выкликает,
Он напоминает о Земле,
Где сейчас с работы возвратилась
Письмоносица, промокнув под дождём,
И давно в молитву превратилось
Многовековое наше «Ждём!»
17 сентября 2007 г.,
Санкт-Петербург